Машину целиком в России теперь действительно крадут заметно реже. За январь—июнь 2026 года МВД зафиксировало снижение краж автомобилей на 29,4%, а угонов — на 19,7%. Это две разные категории официальной статистики, поэтому объединять их в один показатель некорректно. Одновременно страховые данные показывают другой риск: интерес преступников смещается к грузовикам, спецтехнике и деталям, которые можно быстро снять и перепродать.
Соучредитель Центра развития таксопарков Георгий Шипунов в беседе с «АвтоВзглядом» связывает снижение числа угонов прежде всего с камерами и усложнением сбыта похищенных машин.
«Первая причина в развитии видеофиксации — камеры сегодня смотрят на автомобили буквально отовсюду: на дорогах, во дворах, у подъездов. Риск быть пойманным стал слишком высоким, особенно в крупных городах. Второй фактор — закрытие каналов сбыта. Ограничения на границах и изменение рынков сбыта осложнили вывоз похищенных автомобилей за рубеж, который раньше был основным способом монетизации угона», — пояснил Шипунов.
Столичная статистика эту версию частично подтверждает. В Москве за первое полугодие 2026 года количество краж транспортных средств уменьшилось еще на 34%, неправомерных завладений автомобилями — на 8,2%. Ранее Дептранс сообщал, что число краж и угонов сократилось примерно с 13 тыс. случаев в 2012 году до 400 в 2025-м.
Но статистика конкретных страховщиков показывает, что криминальный спрос не исчез. В портфеле ВСК число угонов за первое полугодие уменьшилось примерно на 40%, однако доля грузового транспорта выросла с 9 до 13%, а спецтехника заняла 20% структуры страховых случаев. Среди легковых машин на LADA пришлось 37% зарегистрированных ВСК угонов, на Chery — 25%, на BMW, Hyundai и Toyota — по 12%. Это именно выборка одного страховщика, а не доли всех угонов в стране.
Отдельная история — кражи компонентов. Опрошенные страховые компании чаще всего называли фары, зеркала, колеса и оборудование салона. В статистике «Ренессанс Страхование» конструктивные элементы автомобиля составили 35,3% заявленных хищений, колеса — 27,7%, салонное оборудование без повреждения кузова — 18%. У «Согласия» около 29% страховых случаев с кражей деталей легковых машин пришлось на Kia, прежде всего Rio и Sorento. Сравнивать эти проценты напрямую нельзя: они получены из портфелей разных компаний.
«Это возвращение практики 90-х годов — и причина та же: дорогие запчасти, которые можно быстро снять и перепродать», — отметил Шипунов.
Особое внимание страховщики обращают и на китайские автомобили. В опубликованной статистике упоминаются кражи колес с Zeekr и фар с Haval M6. Европейские модели также остаются привлекательными из-за стоимости и доступности отдельных кузовных и электронных компонентов.
Сам механизм такого преступления проще полного угона, считает Шипунов: «Полный угон оставляет больше цифровых следов: камеры, распознавание номеров, телематика, страховые базы, движение по дорогам. А кража колес, фар, зеркал, блоков электроники или элементов кузова проще монетизируется и воспринимается как менее рискованная. Это важный момент: статистика угонов может снижаться, но ущерб от краж деталей остается значимым».
Поэтому снижение официальной статистики угонов еще не означает пропорционального снижения всех автомобильных криминальных рисков. Для машины, которая регулярно ночует во дворе или на открытой парковке, дополнительная защита колес, хорошее освещение места стоянки и парковка в зоне видеонаблюдения сейчас могут оказаться актуальнее сложной противоугонной системы, рассчитанной только на похищение автомобиля целиком.
Прогноз эксперта при этом остается осторожным: «Снижение держится на внешних факторах, и как только они ослабнут — например, откроются границы или появится новый канал сбыта, — число угонов может вернуться к прежним уровням», — резюмировал Шипунов.
